Панические расстройства
На Главную Регистрация Список пользователей Группы Поиск Наиболее часто задаваемые вопросы Правила

Цитаты и кусочки из книг...
цитата:
Сообщение от Петрович
цитата:
Сообщение от Dizzy
цитата:
Сообщение от Петрович
цитата:
Сообщение от Dizzy
Друзья, кто-нибудь знает, что означает слово "взлызистый"? В инете не нахожу. Взято отсюда: "Какая разница с
Николаем, вечно представлявшим остриженную и взлызистую медузу с усами!"



А кто писатель? Пелевин?


Герцен.



Серьезно?


Что такое, коллега? Что Вас удивляет? Мой выбор внеклассного чтения или словарный запас писателя?
цитата:
Сообщение от Dizzy
цитата:
Сообщение от Петрович
цитата:
Сообщение от Dizzy
цитата:
Сообщение от Петрович
цитата:
Сообщение от Dizzy
Друзья, кто-нибудь знает, что означает слово "взлызистый"? В инете не нахожу. Взято отсюда: "Какая разница с
Николаем, вечно представлявшим остриженную и взлызистую медузу с усами!"



А кто писатель? Пелевин?


Герцен.



Серьезно?


Что такое, коллега? Что Вас удивляет? Мой выбор внеклассного чтения или словарный запас писателя?



Скорее выбор, коллега, к словарному запасу писателя я индифферентен. Но как, почему, зачем?!!
цитата:
Сообщение от Петрович

Скорее выбор, коллега, к словарному запасу писателя я индифферентен. Но как, почему, зачем?!!


Тяготею к классике, коллега. Ко всему прочему, "Былое и думы" это отличный исторический источник. Из первых рук, как грится.
Это мой любимый отрывок
Да, такова была моя участь с самого детства. Все читали на моем лице признаки дурных чувств, которых не было; но их предполагали - и они родились. Я был скромен - меня обвиняли в лукавстве: я стал скрытен. Я глубоко чувствовал добро и зло; никто меня не ласкал, все оскорбляли: я стал злопамятен; я был угрюм, - другие дети веселы и болтливы; я чувствовал себя выше их, - меня ставили ниже. Я сделался завистлив. Я был готов любить весь мир, - меня никто не понял: и я выучился ненавидеть. Моя бесцветная молодость протекала в борьбе с собой и светом; лучшие мои чувства, боясь насмешки, я хоронил в глубине сердца: они там и умерли. Я говорил правду - мне не верили: я начал обманывать; узнав хорошо свет и пружины общества, я стал искусен в науке жизни и видел, как другие без искусства счастливы, пользуясь даром теми выгодами, которых я так неутомимо добивался. И тогда в груди моей родилось отчаяние - не то отчаяние, которое лечат дулом пистолета, но холодное, бессильное отчаяние, прикрытое любезностью и добродушной улыбкой. Я сделался нравственным калекой: одна половина души моей не существовала, она высохла, испарилась, умерла, я ее отрезал и бросил, - тогда как другая шевелилась и жила к услугам каждого, и этого никто не заметил, потому что никто не знал о существовании погибшей ее половины (с)
"Герой нашего времени" Лермонтова
Он подошел к ней сзади, громко похлопывая по мокрому ее заду, отливавшему белизной упругой мокрой кожи и, заржав по жеребиному, начал совать свой, торчащий как кол, член под крутые ягодицы Малашки, быстро толкая его головку в скользкую мякоть женского полового органа. От охватившего вожделения лицо его налилось кровью, рот перекосился, дыхание стало громким и прерывистым, а полусогнутые колени дрожали. Наконец, упругая головка его члена раздвинула влажный, но тугой зев ее влагалища, и живот барина плотно прижался к округлому заду девки. Он снова заржал, но уже победно и, ожесточенно двигая низом туловища, стал с наслаждением предаваться половому акту. Малашку, видно тоже здорово разобрало. Она сладострастно начала стонать при каждом погружении в ее лоно мужского члена и, помогая при этом барину, двигала своим толстым задом навстречу движениям его тела.


(С) А.Н.ТОЛСТОЙ "Баня"
" Ночью, глядя на эспаньолку Бориса, лежащую на подушке, я начинаю хохотать... О Таня, где сейчас твоя теплая пизденка, твои широкие подвязки, твои мягкие полные ляжки? В моей палице кость длиной шесть дюймов. Я разглажу все складки и складочки между твоих ног, моя разбухшая от семени Таня... Я пошлю тебя домой к твоему Сильвестру с болью внизу живота и с вывернутой наизнанку маткой... Твой Сильвестр! Он знает, как развести огонь, а я знаю, как заставить его гореть. Я вливаю в тебя горячие струи. Таня, я заряжаю твои яичники белым огнем. Твой Сильвестр немного ревнует тебя? Он что-то заподозрил? Что-то чувствует? Он чувствует в тебе, Таня, следы моего большого члена. Я разутюжил твои бедра, разгладил все морщинки между ногами. После меня ты можешь свободно совокупляться с жеребцами, баранами, селезнями, сенбернарами. Ты можешь засовывать лягушек, летучих мышей и ящериц в задний проход. Ты можешь срать, точно играть арпеджио, а на пупок натягивать струны цитры. Когда я ебу тебя, Таня, я делал это всерьез и надолго. И если ты стесняешься публики, то мы опустим занавес. Но несколько волосков с твоей пизденки я наклею на подбородок Бориса. И я вгрызусь в твой секель и буду сплевывать двухфранковые монеты....."

(с) Герни Миллер. Тропик Рака.
Миллер всё-таки паскудник, кто бы что ни говорил.. помнится, этот его "Тропик.." я бросила на 5-ой странице после фразы "А *** у Илоны была как саквояж".
Ничего, всё впереди. Вот мы и пришли!-старик остановился возле блочной пятиэтажки.-Вот моя деревня, вот мой дом родной.Спасибо тебе за прогулку.
-Да не за что,-Олег передал старику авоську.
-Ага!А это что за дела?-старик показал палкой на зелёный строительный вагончик, стоящий рядом с домом под деревьями. Дверь вагончика была приоткрыта.
-Я, как старый флибустьер, пройти мимо не могу.За мной, юнга!-махнул он авоськой и захромал к вагончику.
Олег двинулся следом.
-Дверь открыта, замка нет, свет не горит. Никак, побывали краснокожие!
Они подошли к вагончику.Старик поднялся по ступенькам, вошёл. Нащупал выключатель, пощёлкал:
-Ага.Света нет.За мной, Олег.
Олег вошёл следом.Внутри вагончика было тесно. Пахло краской и калом.Уличный фонарь через окошко освещал стол,стулья, ящики,банки с краской и тряпьё.
-Ну вот,-пробормотал старик, и вдруг, отбросив палку и авоську, опустился перед Олегом на колено,неловко оттопырив протез. Его руки схватили руки Олега:
-Олег!Милый, послушай меня... я старый несчастный человек, инвалид войны и труда... милый... у меня радостей-то хлеб, да маргарин... Олег, миленький мой мальчик, прошу тебя, позволь мне пососать у тебя, милый, позволь, Христа ради!
Олег попятился к двери,но старик цепко держал его руки:
-Миленький, миленький, тебе так хорошо будет,так нежно... ты сразу поймёшь... и научишься,и с девочками тогда сразу легче будет, позволь, милый,немного, я тебе сразу... и вот я тебе десятку дам, вот,десятку!
Старик сунул руку в карман и вытащил ком бумажных денег:
-Вот, вот, десять... двадцать, четвертной, милый! Христа ради!
-Ну что...-Олег вырвал руку и выскочил за дверь, сбив со стола банку с окурками.
Потеряв равновесие, старик упал на пол и некоторое время лежал, всхлипывая и бормоча.
Вдруг в двери показалась фигура мальчика.
-Олег!Умоляю!-дёрнулся старик.
-Не Олег,-тихо ответил мальчик, входя.
-Серёжка? Следишь, следишь... Господи...
-Генрих Иваныч, а я Реброву всё расскажу,-произнёс мальчик, притворяя дверь.
-Стервец,ну, стервец...-заворочался старик, приподнимаясь,-стервецы, сволочи... Господи, какие гады!
Мальчик подошёл к окну и стоял, поглядывая на старика. Старик нашёл палку, собрал деньги и, стоя на колене, засовывал бумажки в карман пальто:
-И все против меня.Все и все. Я же не клоун, Господи...
-Вы же договор подписали,-проговорил мальчик,-а сами опять...

Владимир Сорокин "Сердца Четырёх"
И оттуда же, "Сердца Четырёх" Вл. Сорокина:

Ольга выбралась из машины и побрела к подъезду.В лифте она разрыдалась.
-Ольга Владимировна, я прошу вас,-Ребров взял её за руки,-я очень вас прошу.
-Ну зачем... За что мне... Господи, я не могу!-трясла она головой,-всё же хорошо... ну,зачем!?
-Вы же всё, всё понимаете, вы помните 18 на раскладке, милая, мне самому тяжело, но мы на пути, и теперь так легко сорваться, разрушить всё. Возьмите себя в руки, прошу вас, не губите наше дело. Мы не можем себе позволить расслабиться. Расслабиться-значит погибнуть, погубить других. Ну!-он встряхнул её за плечи.
-Да,да,-всхлипнула Ольга, доставая платок,-погибнуть...
Они вышли из лифта, она вытерла лицо, и Ребров позвонил в квартиру 165.
-Я не приказываю, я прошу,-сказал он.Дверь открыл Иванилов. Он был в байковой рубахе, кальсонах и тапочках на босу ногу.
-В самый, самый раз,-заулыбался он,-пропуская их в тесную переднюю.-А я вот это,съезд показывают, и там ельцин им даёт...-В квартире громко звучал телевизор.
-Лезут на него, понимаешь, а он их глушит! Во,во... полозковцы. Может, чаю?
-Мы торопимся, Пётр Фёдорович,-сухо сказал Ребров, расстёгивая шинель на Ольге.
-Как знаете,-Иванилов выключил телевизор, открыл комод. Ребров повесил шинель Ольги на вешалку, она сняла фуражку и прошла в маленькую смежную комнату. Иванилов вынул из комода серую папку, положил на стол.
-И поаккуратней, Пётр Фёдорович,-Ребров прошёл на кухню, посмотрел в окно.-У нас сегодня тяжелейший день.
-Всё понял,-Иванилов с улыбкой вошёл в смежную комнату и запер за собой дверь. Окно в комнате было плотно зашторено. Сидя на узкой кровати в углу,Ольга снимала сапоги. Посредине комнаты стояло старое зубоврачебное кресло, над изголовьем которого был укреплён на столе стул с круглым отверстием в днище. Иванилов проворно разделся догола,положив одежду на угол кровати:
-Светлана Викторовна, давайте помогу.
-Отойдите!-дёрнула головой Ольга. Он отошёл и встал возле кресла, поглаживая себя по плечам.Она разделась и села в кресло.Иванилов влез на стол, сел на укреплённый стул, спиной к Ольге.Его зад просунулся в отверстие, навис над Ольгиным лицом.
-Только не быстро,-произнесла Ольга, крепко берясь за подлокотники.
-Само собой...-Иванилов напрягся, шумно и протяжно выпустил газы в лицо Ольги. Она открыла рот, приложила к его анусу. Иванилов стал медленно испражняться ей в рот, тихо кряхтя. Ольга судорожно глотала кал, часто вдыхая носом.Голые ноги её дрожали.
-Всё,-пробормотал Иванилов, приподнимаясь. Ольга сползла с кресла на пол и замерла, всхлипывая и громко дыша.
-Всё, всё,-Иванилов слез со стола на пол, стал одеваться,-какой сегмент?
Ольга не ответила.
-Ну, я тогда там...-он оделся и вышел из комнаты.
Ребров пил молоко на кухне.
-А какой сегмент-то?-громко спросил Иванилов.Ребров поставил стакан, вошёл в комнату:
-Восемнадцатый.
-Так. Восемнадцатый,-Иванилов выдвинул нужный ящик сегментной картотеки, достал след.
-И пожайлуста, в двух экземплярах.
-Хорошо, хорошо.
Иванилов вынул из папки две разметные сетки, приложил след и обвёл.
Вошла Ольга, застёгивая китель.
-Как вы?-приблизился Ребров. Она покачала головой. Он вынул носовой платок, вытер её коричневые губы:
-Всё будет хорошо.
-Сделано,-Иванилов убрал след и папку и тут же включил телевизор.-Интересно, продавит он собственность?
Ольга пошла одеваться. Ребров взял сетки, сложил, спрятал в карман.
-С другой стороны, колхозников тоже понять надо,-усмехнулся Иванилов,-Работали,работали, понимаешь, а тут- на тебе!
-До свидания, Пётр Фёдорович, -проговорил Ребров, и они с Ольгой вышли. В лифте Ольгу вырвало.
-Легче всего! Легче всего дать волю эгоизму!-воскликнул Ребров.-Давайте! Показывайте, какая вы гордая! Какая самостоятельная! Демонстрируйте!Как вы презираете всех! как плюёте на остальных! Ну! Демонстрируйте!
-Я... нет...-шептала Ольга, прижавшись лбом к стенке кабины.
Ребров схватил её под локоть, вытолкнул из лифта:
-Идите! Гордитесь собой!
Некий комментарий
Владимир Сорокин- достаточно своеобразный писатель, с едкой сатирой и чёрным юмором обличающий негатив позднесоветских, да и других, времён.
В его произведениях весь маразм и тупость существующего положения вещей ещё больше выпячиваются, дабы и слепой увидел, среди чего он живёт. В то же время, Сорокин, ИМХО- человек достаточно злобный, да и с нравственностью там.. гм... но талант есть, безусловно!
А вот в произведении "Роман" он перегнул палку явно... Ехидство про церковь, и тем более про саму православную веру- это уж слишком.
Данные отрывки же представлены в основном для того, чтобы несколько расслабиться и поржать... Чтобы воспринять все аспекты творчества В.Сорокина, его надо именно ЧИТАТЬ.
И ещё: по непроверенной инфе, Сорокин в одном из интервью сам признался, что пробовал кушать то же самое, что ела Ольга на квартире Иванищева добавив правда при этом, что ему не понравилось
Ниже же хочется привести некоторые отрывки из бессмертного произведения "Москва-Петушки" моего любимого писателя Венедикта Ерофеева. Это совсем другое, гораздо более высокое, что ли... (ИМХО)
Итак, Веничка Ерофеев, "Москва-Петушки":

"Все говорят: Кремль, Кремль. Ото всех я слышал про него, а сам ни разу не видел. Сколько раз уже(тысячу раз), напившись или с похмелюги, проходил по Москве с севера на юш, с запада на восток, из конца в конец, насквозь и как попало-и ни разу не видел Кремля.
Вот и вчера опять не увидел,-а ведь целый вечер крутился вокруг тех мест, и не так чтоб очень пьян был:я, как только вышел на Савёловском,выпил для начала стакан зубровки, потому что по опыту знаю, что в качестве утреннего декокта люди ничего лучшего ещё не придумали.
Так. Стакан зубровки. А потом- на Каляевской- другой стакан, только уже не зубровки, а кориандровой" ...
опять Ерофеев, "М-П"

"О,тщета!О, эфемерность! О,самое бессильное и позорное время в жизни моего народа- время от рассвета до открытия магазинов! Сколько лишних седин оно вплело во всех нас, в бездомных и тоскующих шатенов! Иди, Веничка, иди."
Оттуда же:

"-Будете чего-нибудь заказывать?
-А у вас чего-только музыка?
-Почему "только музыка"? Бефстроганов есть, пирожное. Вымя...
Опять подступила тошнота.
-А херес?
-А хересу нет.
-Интересно. Вымя есть, а хересу нет!
-Очччень интересно.Да. Хересу нет. А вымя-есть.
И меня оставили. Я, чтобы не очень тошнило, принялся рассматривать люстру над головой...
Хорошая люстра. Но уж слишком тяжёлая. Если она сейчас сорвётся и упадёт кому-нибудь на голову,-будет страшно больно... Да нет, наверно, даже и не больно: пока она срывается и летит, ты сидишь и,ничего не подозревая, пьёшь, например, херес. А как она до тебя долетела-тебя уже нет в живых. Тяжёлая это мысль: ты сидишь, а на тебя сверху люстра.Очень тяжёлая мысль...
Да нет, почему тяжёлая?.. Если ты, положим, пьёшь херес, если ты уже похмелился- не такая уж тяжёлая эта мысль... Но если ты сидишь с перепою и ещё не успел похмелиться, а хересу тебе не дают, и тут тебе ещё на голову люстра- вот это уже тяжело... Очень гнетущая это мысль. Мысль, которая не всякому под силу. Особенно с перепою...
А ты бы согласился, если бы тебе предложили такое: мы тебе, мол, принесём сейчас 800 грамм хереса, а за это мы у тебя над головой отцепим люстру и...
-Ну как, надумали? Будете брать что-нибудь?
-Хересу, пожайлуста. 800 грамм."...

Да, господа. Вот это точно надо ЧИТАТЬ!!! Там и дальше существенно, только набирать уже устал сильно... Всем советую перечитать эту вещь. Некоторые воспринимают поверхностно: мол, ха-ха, как он там напивается!
Глупость.
Книга очень глубокая, об извечных проблемах добра и зла, одиночества, тоски, неприкаянности и непринятости обществом... о человеческих уме и глупости, честности и подлости... о многом. Сильная вещь, автор был талантливым и умным человеком,а к тому же- очень чутким, душевным и человечным. Могу говорить уверенно, лично общался (и общаюсь иногда) с его родными и близкими. к сожалению, на 52-м году жизни(1990-й год) он умер от рака горла... болел долго и мучительно...
Советую почитать В. Ерофеева, и не только эту вещь.
Гм, что-то все молчат. То ли прифигели от Сорокина, то ли утратили интерес к теме. Жалко, если ветка уйдёт в небытиё... Просвещать друг друга в области литературного творчества- дело благое достаточно... Ладно, всё-таки кое-что ещё приведу из "Москва-Петушки"здесь...
Ну, самое известное: "и немедленно выпил"
И ещё: "Петушки-это место, где не умолкают птицы ни днём ни ночью, где ни зимой, ни летом не отцветает жасмин. Первородный грех-может, он и был-там никого не тяготит. Там даже у тех, кто не просыхает по неделям, взгляд бездонен и ясен..."
"Я допил свой четвёртый стакан и разволновался:
-Когда тебя нет, мальчик, я совсем одинок.. Ты понимаешь?.. ты бегал в лесу этим летом, да?.. и, наверно, помнишь, какие там сосны? Вот и я, как сосна... Она такая длинная-длинная и одинокая-одинокая, вот и я тоже... Она, как я,-смотрит только в небо, а что у неё под ногами-не видит и видеть не хочет... Она такая зелёная и вечно будет зелёная, пока не рухнет. Вот и я-пока не рухну, вечно буду зелёным..."
Оттуда же:
"А из кустов жасмина выходит заспанный Тихонов и щурится, от меня и от солнца.
-Что ты здесь делаешь, Тихонов?
-Я отрабатываю тезисы. Всё давно готово к выступлению, кроме тезисов. А вот теперь и тезисы готовы...
-Значит, ты считаешь, что ситуация назрела?
-А кто её знает? Я, как немножко выпью, мне кажется, что назрела;а как начинает хмель проходить-нет, думаю, ещё не назрела, рано ещё браться за оружие...
-А ты выпей можжевеловой, Вадя..."
"Двумя колоннами, со штандартами в руках, мы вышли-колонна на Елисейково, другая- на Тартино. и шли беспрепятственно, вплоть до заката:убитых не было ни с одной стороны, раненых тоже не было,пленный был только один- бывший председатель ларионовского сельсовета, на склоне лет разжалованный за пьянку и врождённое слабоумие. Елисейково было повержено. Черкасово валялось у нас в ногах, Неугодово и Пекша молили о пощаде. Все жизненные силы петушинского уезда- от магазина в Поломах до андреевского склада сельпо,-все заняты были силами восставших..."
И последнее из "М-П"
" "Ты благороден, Веня. Выпей весь свой остаток кубанской-за то, что ты благороден"
И вот-я запрокинулся, допивая свой остаток. И-сразу-рассеялась тьма, в которую я был погружён, и забрезжил рассвет из самых глубин души и рассудка, и засверкали зарницы, по зарнице с каждым глотком и на каждый глоток по зарнице.
"Человек не должен быть одинок"-таково моё мнение. Человек должен отдавать себя людям, даже если его и брать не хотят. А если он всё-таки одинок, он должен пройти по вагонам. Он должен найти людей и сказать им:
"Вот. Я одинок. Я отдаю себя вам без остатка(Потому что остаток только что допил, ха-ха!) А вы-отдайте мне себя и, отдав, скажите: а куда мы едем? Из Москвы в Петушки или из Петушков в Москву?"


"И если я когда-нибудь умру- а я очень скоро умру, я знаю,-умру, так и не приняв этого мира, постигнув его вблизи и издали, снаружи и изнутри постигнув, но не приняв,-умру,и Он меня спросит: "Хорошо ли было тебе там? Плохо ли тебе было?"- я буду молчать, опущу глаза и буду молчать, и эта немота знакома всем, кто знает исход многодневного и тяжёлого похмелья. Ибо жизнь человеческая не есть ли минутное окосение души?и затмение души тоже. Мы все как бы пьяны, только каждый по-своему, один выпил больше, другой меньше. И на кого как действует:один смеётся в глаза этому миру, а другой плачет на груди этого мира. Одного уже вытошнило, и ему хорошо, а другого только ещё начинает тошнить. А я-что я?я много вкусил, а никакого действия, я даже ни разу как следует не рассмеялся, и меня не стошнило ни разу. Я, вкусивший в этом мире столько, что теряю счёт и последовательность,-я трезвее всех в этом мире; на меня просто туго действует..."


"Но есть ли ТАМ весы или нет- всё равно- на ТЕХ весах вздох и слеза перевесят расчёт и умысел. Я это знаю твёрже, чем вы что-нибудь знаете. Я много прожил, много перепил и продумал-и знаю, что говорю. Все ваши путеводные звёзды катятся к закату,а если и не катятся, то едва мерцают. Я не знаю вас, люди, я вас плохо знаю,я редко на вас обращал внимание, но мне есть дело до вас: меня занимает, в чём теперь ваша душа, чтобы знать наверняка, вновь ли возгорается звезда Вифлеема или вновь начинает меркнуть, а это самое главное. Потому что все остальные катятся к закату, а если и не катятся, то едва мерцают, а если даже и сияют, то не стоят и двух плевков.
Есть ТАМ весы, нет ТАМ весов- ТАМ мы, легковесные, перевесим и одолеем. Я прочнее в это верю, чем вы во что-нибудь верите. Верю, и знаю, и свидетельствую миру.Но почему же так странно расширили улицы в Петушках?.."
"Любовь - это тайна, пролегшая меж двумя людьми, а не сходство двоих"

"...принимая себя такими, каковы мы есть, мы лишаемся надежды стать теми, какими должны быть..."

"...двадцать пять - наиболее трудный и больной возраст. И для тебя, и для окружающих. Ты способен соображать, с тобой обращаются как со взрослым. Но бывают встречи, которые сталкивают тебя в отрочество, ибо тебе не хватает опыта, чтобы постичь и усвоить их значение"

"Все - и вы, и я, и различные божества - рождено случайностью. Больше ничем. Чистой случайностью"

"Есть три вида умных людей: первые столь умны, что, когда их называют умными, это выглядит справедливым и естественным; вторые достаточно умны, чтобы отличить правду от лести; третьи скорее глупы, ибо все принимают на веру"

"...в любой загадке таится энергия. И тот, кто ищет ответ, этой энергией питается. Достаточно ограничить доступ к решению - и остальные ищущие, водящие, - лишаются импульса к поиску"

"Суждения, желания, мудрость, доброта, образованность, эрудиция, членение мира, разновидности знания, чувственность, эротика - все показалось вторичным. Мне не хотелось описывать или определять это взаимодействие, я жаждал принять в нем участие - и не просто жаждал, но и принимал. Воля покинула меня. Смысла не было. Одно лишь существование"

"...Алисон зацепила мою душу десятком крючков; но Жюли - тысячей"

"А я и о боге могу делать достоверные предположения. Он невероятно мудр. Потому, что я его не понимаю. Зачем он, кто он, на каком уровне бытия. А Морис уверяет, что я очень умная. Видно, бог невероятно мудр, раз он настолько умнее меня. Настолько, что не оставил мне ни одной подсказки. Уничтожил все улики, все причины, все мотивы своего существования"

"...судьба - это всего лишь случай; мир справедлив к человечеству, пусть каждый из нас в отдельности и переживает много несправедливого"

"Порой ничего нет пошлее, чем возвращаться"

"Любовь к ближнему - фантом, необходимый нам, пока мы включены в общество. А я давно уже от него избавился - во всяком случае, когда я приезжаю сюда, он мне не нужен. Вам нравится быть любимым. Мне же нравится просто: быть"

"Настоящие шизофреники неспособны выбирать между здоровьем и болезнью"

"...количество счастья и горя заклядывается в нас при рождении"

"А потом пришло сознание того, что он безумен, а следовательно, не виноват, как невинны все безумцы, даже самы жестокие из них. Он был потаенным капризом природы, абсурдной крайностью, что обрела душу и плоть"

"В колоде таро есть карта под названием "волхв", Чародей, вошебник. Цветки лилии и розы - его постоянные атрибуты"

"...наши проблемы - это прежде всего то, что мы сами о них думаем"

"С Кончисом всегда так: кажется, что спустился на самое дно, ан отыскивается лазейка, ведущая еще глубже"

"Чем глубже вы осознаете свободу, тем меньше ею обладаете"

"Я знал, они всего лишь актеры и актрисы, но знал и то, что никакому лицедею, сколь бы он ни был даровит, не сыграть некоторые людские качества - например духовность, опытность, душевную отвагу - без помощи слов..."

"До меня дошло, что под словом "улыбка" мы с ним разумеем вещи прямо противоположные; что сарказм, меланхолия, жестокость, всегда сквозившие в его усмешках, сквозили в них по умыслу; что для него улыбка по сути своей безжалостна, ибо безжалостна свобода, та свобода, по законам коей мы взваливаем на себя львиную долю вины за то, кем стали. Так что улыбка - вовсе не способ проявить свое отношение к миру, но средоточие жестокости для нас неизбежной, ибо эта жестокость и существование - разные имена одного и того же. Формула "Учитесь улыбаться" в его устах звучала куда многозначней, нежели Смайлзово улыбчивое "Смейся и стой на своем". Учитесь быть безжалостным, - похоже подразумевал Кончис, - учитесь горечи, учитесь выживать"

Предисловие к третьей части:
"Поистине, философия достигнет вершин успеха, если ей когда-нибудь удастся обнаружить средства, используемые Провидением с тем, чтобы привести человека к своему предназначению. Только тогда мы сможем предписывать несчастному двуногому животному определенные способы поведения, указав ему верный путь среди житейских терний. Только тогда человек освободится от причудливых капризов судьбы, которой мы даем двадцать различным имен, поскольку ничего конкретного о ней не знаем" (Де Сад "Несчастная судьба добродетели")

"...иногда безмолвие - это и есть стихи"

"Людям, чей жизненный путь сходен с нашим, трудно не доверять"

"Ум и глупость друг друга не исключают"

"Подчас любовь - это просто твоя способность любить, а не заслуга того, кого любишь"

"...секс отличается от других удовольствий интенсивностью, но не качеством. Что это лишь часть, причем не главная, тех человеческих отношений, что зовутся любовью. И что главная часть - это искренность, выстраданное доверие от сердца к сердцу. Или, если угодно, души к душе. Что физическая измена - лишь следствие измены духовной. Ибо люди, которые подарили друг другу любовь, не имеют права лгать"

"...варенья, лакомых перемен, не получишь, пока не объешься хлебом, черствыми корками ожидания"

"cras amet qui numquam amavit quique amavit cras amet - завтра познает любовь не любивший ни разу, и тот, кто уже отлюбил, завтра познает любовь"
"Когда я вижу ее большие указательные пальцы, нажимающие на клавиши, а потом этот дурацкий фикус, я чувствую себя как тот сумасшедший на севере, который выбросил одежду и, сидя на суку нагишом, кидал орехи в замерзшую селедочную Атлантику"

"Слова - это одиночество. Я оставил пару слов для тебя на скатерти вчера вечером, но ты закрывал их своими локтями"

"Жизнь - это мысли, приходящие в течение дня"

"Я не могу забыть, как мы бродили вдвоем по этим жалким бедным улицам, вобравшим мои мечты и мое вожделение, а она не замечала и не чувствовала ничего: для нее это были обыкновенные улочки, может быть более грязные, чем в других городах, но ничем не примечательные. Она не помнила, что на том углу я наклонился, чтобы поднять оброненную ею шпильку, а на том - чтобы завязать шнурки на ее туфлях. А я навсегда запомнил место, где стояла ее нога. И это место сохранится даже тогда, когда все эти соборы превратятся в развалины, а европейская цивилизация навсегда исчезнет с лица земли"


"Можно жить и без друзей, как можно жить без любви и даже без денег - этой, по всеобщему мнению, абсолютной ценности. В Париже можно жить - я точно установил! - просто тоской и страданием"

"Я понял, почему Париж привлекает к себе всех измученных, подверженных галлюцинациям, всех великих маньяков любви. Я понял, почему здесь, в самом центре мироздания, самые фантастические теории находишь естественными и понятными, а перечитывая книги своей молодости, видишь в их загадках новый смысл, и с каждым седым волосом его становится все больше. Здесь, в Париже, человек, бродя по улицам, понимает с удивительной ясностью, что он - полоумный, одержимый, потому что все эти холодные, безразличные лица вокруг могут принадлежать только надзирателям сумасшедшего дома. Здесь исчезают все перегородки и мир открывается перед тобой как безумная живодерня. Конвейер тянется до горизонта, все люки задраены, логика стекает по желобам, и окровавленная тяпка свищет в воздухе. Воздух сперт и прохладен. Это язык Апокалипсиса. Отсюда нет иного выхода, кроме смерти. Это тупик, и в конце его - эшафот!"

"Такая жестокость заложена в этих улицах; это она смотрит со стен и приводит тебя в ужас. когда ты внезапно поддаешься инстинктивному страху, когда твою душу охватывает сильная паника. Это она придает фонарям их причудливую форму, чтобы удобнее было прикреплять к ним петлю; это она делает некоторые дома похожими на стражей, хранящих тайну преступления, а их слепые окна - на пустые впадины глаз, видевших слишком много. Это она написала на человеческих физиономиях улиц, от которых я бегу сломя голову, когда вдруг вижу над собой табличку с названием "Тупик Сатаны". И это она заставляет меня содрогаться, когда я прохожу мимо надписи у самого входа в мечеть: "Туберкулез - по понедельникам и четвергам. Сифилис - по средам и пятницам". На каждой станци метро оскалившиеся черепа предупреждают: "Берегитесь сифилиса". С каждой стены на тебя смотрят плакаты с яркими я довитыми крабами - напоминание о приближающемся раке. Куда бы ты ни пошел, чего бы ты ни коснулся, везде - рак и сифилис. Это написано в небе; это горит и танцует там как предвестие ужасов. Это въелось в наши души, и потому мы сейчас мертвы, как Луна"

"Французы - вообще самый милый народ в мире, когда светит солнце"

"Люди станут умнее и тоньше; но не лучше, чем они сейчас, не счастливее и не решительнее. Я предвижу время, когда Бог перестанет радоваться своему творению, и тогда он разрушит все, чтобы создать нечто новое. Я убежден, что это решено и что время для этого избрано. Но пройдут еще тысячи лет, прежде чем это случится, и мы сможем еще долго развлекаться на этой старой, но милой поверхности"

"Если бы кто-то посмел сказать все, что он думает об этом мире, для него не осталось бы здесь места. Когда в мир является Человек, мир наваливается на него и ломает ему хребет. Он не может жить среди этих все еще стоящих, но подгнивших колонн, среди этих разлагающихся людей. Наш мир - это ложь на фундаменте из огромного зыбучего страха. Если и рождается раз в столетие человек с жадным, ненасытным взором, человек, готовый перевернуть мир, чтобы создать новую расу людей, то любовь, которую он несет в мир, превращают в желчь, а его самого - в бич человечества. Если является на свет книга, подобная взрыву, книга, способная жечь и ранить вам душу, знайте, что она написана человеком с еще не переломанным хребтом, человеком, у которого есть только один способ защиты от этого мира - слово; и это слово всегда сильнее всеподавляющей лжи мира, сильнее, чем все орудия пыток, изобретенные трусами для того, чтобы подавить чудо человеческой личности. Если бы нашелся кто-нибудь, способный передать все, что у него на сердце, высказать все, что он пережил, выложить всю правду, мир разлетелся бы на куски, расыпался бы в прах - и ни Бог, ни случай, ни воля не смогли бы собрать все эти кусочки, атомы, кванты, из которых он состоит"

"Покажите мне человека, уже умеющего в совершенстве выражать свои мысли, и я скажу, что это тоже великий человек, но он мне неинтересен - мне не хватает в нем косноязычия возбуждения. Когда я думаю, что задача художника - сломать существующую иерархию ценностей, по-своему упорядочить окружающий хаос, посеять брожение и раздоры, чтобы через эмоциональное освобождение воскресить мертвых, - вот тогда я радостно бегу к великим и несовершенным; их путаница - это моя земля под ногами, их заикание - это моя божественная музыка"

"И если я вне человечества, то только потому, что мой мир перелился через свой человеческий край, потому, что быть человечным - скучное и жалкое занятие, ограниченное нашими пятью чувствами, моралью и законом, определяемое затасканными теориями и трюизмами"

"Я уверен, что сегодня больше чем когда-либо необходимо искать книгу, даже если в ней только одна великая страница; мы должны искать осколки, обрывки, клочки, все, что заключает в себе хотя бы крупицу драгоценного металла, все, что может воскресить тело и душу"

"Я - один с моим огромным пустым страхом и тоской. И со своими мыслями. В этой комнате нет никого, кроме меня, и ничего, кроме моих мыслей и моих страхов. Я могу думать здесь о самых диких вещах, могу плясать, плеваться, гримасничать, ругаться, выть - никто не узнает об этом, и никто не услышит меня. Мысль, что я абсолютно один, сводит меня с ума. Это как роды. Все обрезано. Все отделено, вымыто, зачищено; одиночество и нагота. Благословение и агония. Масса пустого времени. Каждая секунда наваливается на вас, как гора. Вы тонете в ней. Пустыни, моря, озера, океаны. Время бьет, как топор мясника. Ничто. Мир. Я и не я. Умахарумума. У всего должно быть имя. Все надо выучить, попробовать, пережить. "Будь как дома, дорогой"

"Двуногие существа представляют собой странную флору и фауну. Издали они незначительны; вблизи - часто уродливы и зловредны. Больше всего они нуждаются в пространстве, и пространство даже важнее времени"
"Дурак обвиняет других; умный обвиняет себя; мудрый же не обвиняет никого"

"Глупость кричит, мудрость говорит шепотом"

"Глупец говорит, что знает. Мудрец знает, что говорит"
"Человек, сам бывший наркоманом, с трудом свыкается с пустотой и бессодержательностью нормального существования. Он становится мудрее, но это - мудрость отчаяния"
"Он говорил об этом без рассуждения, без протеста, а просто - как лесная вода отражает деревья до веточки"
"Мы будем скитаться мыслью,
И в конце скитаний придем
Туда, откуда мы вышли,
И увидим свой край впервые"
"Мы можем спать - и мучиться во сне,
Мы можем встать - и пустяком терзаться,
Мы можем тосковать наедине,
Махнуть на все рукою, развлекаться, -
Всего проходит краткая пора,
И все возьмет таинственная чаща,
Сегодня не похоже на вчера,
И лишь изменчивость непреходяща".
"Не хочу больше жить. Давно не хочу. Мне хорошо только тут, на курсах, где я думаю о деле, или когда читаю, или в кино. Или в постели. Хорошо, только когда я забываю о себе. Когда есть лишь глаза, или уши, или кожа. За два-три последних года не помню ни одной счастливой минуты. С тех пор, как сделала аборт. Помню только, как иногда заставляла себя быть счастливой: посмотришь в зеркало, и кажется, что счастлива"
"Смирение - это последняя попытка рабов оправдать свое бездействие и недостаток мужества, и если даже оковы, связывающие человека, не могут быть разорваны, пусть он останется бунтарем"
-- В принципе все, почти... -- сказал Доктор. -- За
исключением того, что случилось позавчера на корабле.
-- Верно. Оказывается, ты был прав: то существо было голым.
Возможно, оно просто пыталось где-нибудь спрятаться и в
паническом бегстве заползло в первое попавшееся отверстие, а это
был как раз туннель, ведущий в нашу ракету.
-- Такая гипотеза очень соблазнительна, но и очень опасна,
-- ответил Доктор. -- Мы, люди, рассуждаем по-земному и
вследствие этого можем сделать серьезные ошибки, принимая чужую
видимость за истину, то есть укладывая определенные факты в
схемы, привезенные с Земли. Я совершенно уверен, мы все сегодня
утром думали одно и то же: что наткнулись на могилу жертв
насилия, убийства, но ведь в действительности я не знаю, мы все
не знаем...
С. Лем. "Эдем"
"Пахло рыбой, чесноком, ночными цветами, ушедшим солнцем и сном"

"В панике человеку кажется, что на него направлены все прожекторы и весь мир только тем и живет, чтобы найти его. Все клетки тела словно хотят рассыпаться, ноги ходят ходуном и чувствуют себя самостоятельными, руки помышляют только о схватке, и даже губы, дрожа, еле удерживают бессвязный крик"

"Пять лет скользнули по ней так, как морская волна по гладкой коже молодого дельфина"

"В нежности была печаль, и печаль еще усиливала нежность"

"Но разве не владел он человеком, которого он любил, глубже и полнее, чем вереница победителей - идиотов? И чем мы владеем на самом деле? К чему столько шума о предметах, которые в лучшем случае даны нам только на время? К чему столько болтовни о том, владеем мы ими больше или меньше, тогда как обманчивое слово"владеть" означает лишь одно: обнимать воздух?"
"...вещи начинают говорить, только когда на них долго смотришь. А те вещи, которые говорят сразу, далеко не самые лучшие"

"В конце концов, все воспоминания печальны, ибо они связаны с прошлым"

"...ничто не связано друг с другом и все взаимосвязано, и эта всеобщая взаимосвязь - своего рода извечный человеческий посох в земном странствии, один конец которого - ложь, другой - непостижимая истина"

"На похоронах трудно избежать пафоса и тайного, глубоко запрятанного удовлетворения от того, что не ты лежишь в этом ужасном полированном ящике. Это чувство, которое ты ненавидишь, но от которого тем не менее трудно избавиться, все чуть-чуть смущает, преувеличивает и искажает"

"...счастье - не стабильное состояние, а лишь зыбь на воде"

"- Почему, собственно, мы проявляем гораздо больший интерес к несчастью своих ближних, нежели к счастью? Значит ли это, что человек - завистливая скотина?
- Это уж точно! Но, кроме того, счастье нагоняет скуку, а несчастье - нет"
"Единственный недостаток, касающийся употребления наркотиков, заключается в том, что организм слишком быстро приспосабливается к наркотику и эффект от него уменьшается; для слабых людей всегда существует опасность привыкания, тогда наркотик из слуги превращается в хозяина, и за мимолетную иллюзию пребывания на небесах приходится платить вечными адскими страданиями"
С удовольствием перечитываю Ремарка, очень уважаю
Страницы (7): « предыдущий 1 [2] 3 4 следующий » ... последний »
Панические расстройства » Клуб » Творчество » Цитаты и кусочки из книг...


Forensoftware: Burning Board 2.3.6, entwickelt von WoltLab GmbH